Заброшен
в этой жизни умирать не ново
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Заброшен > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — понедельник, 17 декабря 2018 г.
Джером Сэлинджер "И эти губы, и глаза зеленые" чигур в сообществе Moramo 04:47:07

Homo Agens

Когда зазвонил телефон, седовласый мужчина не без уважительности спросил молодую женщину, снять ли трубку — может быть, ей это будет неприятно? Она повернулась к нему и слушала словно издалека, крепко зажмурив один глаз от света; другой глаз оставался в тени — широко раскрытый, но отнюдь не наивный и уж до того темно-голубой, что казался фиолетовым. Седовласый просил поторопиться с ответом, и женщина приподнялась — неспешно, только-только что не равнодушно — и оперлась на правый локоть. Левой рукой отвела волосы со лба.

— О господи, — сказала она. — Не знаю. А по-твоему как быть?

Седовласый ответил, что, по его мнению, снять ли трубку, нет ли, один черт, пальцы левой руки протиснулись над локтем, на который опиралась женщина, между ее теплой рукой и боком, поползли выше. Правой рукой он потянулся к телефону. Чтобы снять трубку наверняка, а не искать на ощупь, надо было приподняться, и затылком он задел край абажура. В эту минуту его седые, почти совсем белые волосы были освещены особенно выгодно, хотя, может быть, и чересчур ярко. Они слегка растрепались, но видно было, что их недавно подстригли — вернее, подровняли. На висках и на шее они, как полагается, были короткие, вообще же гораздо длиннее, чем принято, пожалуй даже, на «аристократический»­ манер.

— Да? — звучным голосом сказал он в трубку.

Молодая женщина, по-прежнему опершись на локоть, следила за ним. В ее широко раскрытых глазах не отражалось ни тревоги, ни раздумья, только и видно было, какие они большие и темно-голубые.

В трубке раздался мужской голос — безжизненный и в то же время странно напористый, почти до неприличия взбудораженный:

— Ли? Я тебя разбудил?

Седовласый бросил быстрый взгляд влево, на молодую женщину.

— Кто это? — спросил он. — Ты, Артур?
Подробнее…
— Да, я. Я тебя разбудил?

— Нет-нет. Я лежу и читаю. Что-нибудь случилось?

— Правда я тебя не разбудил? Честное слово?

— Да нет же, — сказал седовласый. — Вообще говоря, я уже привык спать каких-нибудь четыре часа…

— Я вот почему звоню, Ли: ты случайно не видал, когда уехала Джоана? Ты случайно не видал, она не с Эленбогенами уехала?

Седовласый опять поглядел влево, но на этот раз не на женщину, которая теперь следила за ним, точно молодой голубоглазый ирландец-полицейский, а выше, поверх ее головы.

— Нет, Артур, не видал, — сказал он, глядя в дальний неосвещенный угол комнаты, туда, где стена сходилась с потолком. — А разве она не с тобой уехала?

— Нет, черт возьми. Нет. Значит, ты не видал, как она уехала?

— Да нет, по правде говоря, не заметил. Понимаешь, Артур, по правде говоря, я вообще сегодня за весь вечер ни черта не видел. Не успел я переступить порог, как в меня намертво вцепился этот болван-то ли француз, то ли австриец, черт его разберет. Все эти паршивые иностранцы только и ждут, как бы вытянуть из юриста даровой совет. А что? Что случилось? Джоанна потерялась?

— О черт. Кто ее знает. Я не знаю. Ты же знаешь, какова она, когда налакается и ей не сидится на месте. Ничего я не знаю. Может быть, она просто…

— А Эленбогенам ты звонил? — спросил седовласый.

— Звонил. Они еще не вернулись. Ничего я не знаю. Черт, я даже не уверен, что она уехала с ними. Знаю только одно. Только одно, черт подери. Не стану я больше ломать себе голову. Хватит с меня. На этот раз я твердо решил. С меня хватит. Пять лет. Черт подери.

— Послушай, Артур, не надо так волноваться, — сказал седовласый. — Во-первых, насколько я знаю Эленбогенов, они наверняка взяли такси, прихватили Джоанну и махнули на часок-другой в Гринвич-Вилледж. Скорее всего, они все трое сейчас ввалятся…

— У меня такое чувство, что она развлекается там на кухне с каким-нибудь сукиным сыном. Такое у меня чувство. Она, когда налакается, всегда бежит на кухню и вешается на шею какому-нибудь сукиному сыну. Хватит с меня. Клянусь богом, на этот раз я твердо решил. Пять лет, черт меня…

— Ты откуда звонишь? — спросил седовласый. — Из дому?

— Вот-вот. Из дому. Мой дом, мой милый дом. О черт.

— Слушай, не надо так волноваться… Ты что… ты пьян, что ли?

— Не знаю. Почем я знаю, будь оно все проклято.

— Ну погоди, ты вот что. Ты успокойся. Ты только успокойся, — сказал седовласый. — Господи, ты же знаешь Эленбогенов. Скорей всего, они просто опоздали на последний поезд. Скорей всего, они с Джоанной в любую минуту ввалятся к тебе с пьяными шуточками и…

— Они поехали домой.

— Откуда ты знаешь?

— От девицы, на которую они оставили детей. Мы с ней вели весьма приятную светскую беседу. Мы с ней закадычные друзья, черт подери. Нас водой не разольешь.

— Ну, ладно. Ладно. Что из этого? Может, ты все-таки возьмешь себя в руки и успокоишься? — сказал седовласый. — Наверно, они все прискачут с минуты на минуту. Можешь мне поверить. Ты же знаешь Леону. Уж не знаю, что это за чертовщина, но, когда они попадают в Нью-Йорк, всех их сразу одолевает это самое коннектикутское веселье, будь оно неладно. Ты же сам знаешь.

— Да, да. Знаю. Знаю. А, ничего я не знаю.

— Ну, конечно, знаешь. Попробуй представить себе, как было дело. Эти двое, наверно, просто силком затащили Джоанну…

— Слушай. Ее сроду никому никуда не приходилось тащить силком. И не втирай мне очки, что ее кто-то там затащил.

— Никто тебе очки не втирает, — спокойно сказал седовласый.

— Знаю, знаю! Извини. О черт, я с ума схожу. Нет, я правда тебя не разбудил? Честное слово?

— Если б разбудил, я бы так и сказал, — ответил седовласый. Он рассеянно выпустил руку женщины. — Вот что, Артур. Может, послушаешься моего совета? — Свободной рукой он взялся за провод под самой трубкой. — Я тебе серьезно говорю. Хочешь выслушать дельный совет?

— Д-да. Не знаю. А, черт, я тебе спать не даю. И почему я просто не перережу себе…

— Послушай меня, — сказал седовласый. — Первым делом, это я тебе серьезно говорю, ложись в постель и отдохни. Опрокинь стаканчик чего-нибудь покрепче на сон грядущий, укройся…

— Стаканчик? Ты что, шутишь? Да я, черт подери, за последние два часа, наверно, больше литра вылакал. Стаканчик! Я уже до того допился, что сил нет…

— Ну ладно, ладно. Тогда ложись в постель, — сказал седовласый. — И отдохни, слышишь? Подумай, ну что толку вот так сидеть и мучиться?

— Да, да, понимаю. Я бы и не волновался, ей-богу, но ведь ей нельзя доверять! Вот клянусь тебе. Клянусь, ей ни на волос нельзя доверять. Только отвернешься, и… А-а, что говорить… Проклятье, я с ума схожу.

— Ладно. Не думай об этом. Не думай. Может ты сделать мне такое одолжение? — сказал седовласый. — Попробуй-ка выкинуть все это из головы. Похоже, ты… честное слово, по-моему, ты делаешь из мухи…

— А знаешь, чем я занимаюсь? Знаешь, чем я занимаюсь?! Мне очень совестно, но сказать тебе, чем я, черт подери, занимаюсь каждый вечер, когда прихожу домой? Сказать?

— Артур, послушай, все это не…

— Нет, погоди. Вот я тебе сейчас скажу, будь оно все проклято. Мне просто приходится держать себя за шиворот, чтоб не заглянуть в каждый стенной шкаф, сколько их есть в квартире — клянусь! Каждый вечер, когда я прихожу домой, я так и жду, что по углам прячется целая орава сукиных сынов. Какие-нибудь лифтеры! Рассыльные! Полицейские!..

— Ну, ладно. Ладно, Артур. Попробуй немного успокоиться, — сказал седовласый. Он бросил быстрый взгляд направо: там на краю пепельницы лежала сигарета, которую закурили раньше, до телефонного звонка. Впрочем, она уже погасла, и он не соблазнился ею. — Прежде всего, — продолжал он в трубку, — я тебе сто раз говорил, Артур: вот тут-то ты и совершаешь самую большую ошибку. Ты понимаешь, что делаешь? Сказать тебе? Ты как нарочно — я серьезно говорю, — ты просто как нарочно себя растравляешь. В сущности, ты сам внушаешь Джоанне… — Он оборвал себя на полуслове. — Твое счастье, что она молодец девочка. Серьезно тебе говорю. А по-твоему, у нее так мало вкуса, да и ума, если уж на то пошло…

— Ума! Да ты шутишь? Какой там у нее, к черту, ум! Она просто животное!

Седовласый раздул ноздри, словно ему вдруг не хватило воздуха.

— Все мы животные, — сказал он. — По самой сути все мы — животные.

— Черта с два. Никакое я не животное. Я, может быть, болван, бестолочь, гнусное порождение двадцатого века, но я не животное. Ты мне этого не говори. Я не животное.

— Послушай, Артур. Так мы ни до чего не…

— Ума захотел. Господи, знал бы ты, до чего это смешно. Она-то воображает, будто она ужасная интеллектуалка. Вот где смех, вот где комедия. Читает в газете театральные новости и смотрит телевизор, покуда глаза на лоб не полезут, значит, интеллектуалка. Знаешь, кто у меня жена? Нет, ты хочешь знать, кто такая моя жена? Величайшая артистка, писательница, психоаналитик и вообще величайший гений во всем Нью-Йорке, только еще не проявившийся, не открытый и не признанный. А ты и не знал? О черт, до чего смешно, прямо охота перерезать себе глотку. Мадам Бовари, вольнослушательница курсов при Колумбийском университете. Мадам…

— Кто? — досадливо переспросил седовласый.

— Мадам Бовари, слушательница лекций на тему «Что нам дает телевидение». Господи, знал бы ты…

— Ну ладно, ладно. Не стоит толочь воду в ступе, — сказал седовласый. Повернулся и, поднеся два пальца к губам, сделал женщине знак, что хочет закурить. — Прежде всего, — сказал он в трубку, — черт тебя разберет, умный ты человек, а такта ни на грош. — Он приподнялся, чтобы женщина могла за его спиной дотянуться до сигарет. — Серьезно тебе говорю. Это сказывается и на твоей личной жизни, и на твоей…

— Ума захотел! Фу, помереть можно! Боже милостивый! А ты хоть раз слыхал, как она про кого-нибудь рассказывает, про какого-нибудь мужчину? Вот выпадет у тебя минутка свободная, сделай одолжение, попроси, чтобы она тебе описала кого-нибудь из своих знаковых. Про каждого мужчину, который попадается ей на глаза, она говорит одно и то же: «Ужасно симпатичный». Пусть он будет распоследний, жирный, безмозглый, старый…

— Хватит, Артур, — резко перебил седовласый. — Все это ни к чему. Совершенно ни к чему. — Он взял у женщины зажженную сигарету. Она тоже закурила. — Да, кстати, — сказал он, выпуская дым из ноздрей, — а как твои сегодняшние успехи?

— Что?

— Как твои сегодняшние успехи? Выиграл дело?

— Фу, черт! Не знаю. Скверно. Я уже собирался начать заключительную речь, и вдруг этот Лисберг, адвокат истца, вытащил откуда-то дуру горничную с целой кучей простынь в качестве вещественного доказательства, а простыни все в пятнах от клопов. Брр!

— И чем же кончилось? Ты проиграл? — спросил седовласый и опять глубоко затянулся.

— А ты знаешь, кто сегодня судил? Эта старая баба Витторио. Черт его разберет, почему у него против меня зуб. Я и слова сказать не успел, а он уже на меня накинулся. С таким не сговоришь, никаких доводов не слушает.

Седовласый повернул голову и посмотрел, что делает женщина. Она взяла со столика пепельницу и поставила между ними.

— Так ты проиграл, что ли? — спросил он в трубку.

— Что?

— Я спрашиваю, дело ты проиграл?

— Ну да. Я еще на вечере хотел тебе рассказать. Только не успел в этой суматохе. Как по-твоему, шеф полезет на стену? Мне-то плевать, но все-таки как по-твоему? Очень он взбесится?

Левой рукой седовласый стряхнул пепел на край пепельницы.

— Не думаю, что шеф непременно полезет на стену, Артур, — сказал он спокойно. — Но, уж надо полагать, и не обрадуется. Знаешь, сколько времени мы заправляем этими тремя паршивыми гостиницами? Еще папаша нашего Шенли основал…

— Знаю, знаю. Сынок мне рассказывал уже раз пятьдесят, не меньше. Отродясь не слыхивал ничего увлекательнее. Так вот, я проиграл это треклятое дело. Во-первых, я не виноват. Чертов псих Витторио с самого начала травил меня, как зайца. Потом безмозглая дура горничная вытащила эти простыни с клопами…

— Никто тебя не винит, Артур, — сказал седовласый. — Ты хотел знать мое мнение — очень ли обозлится шеф. Вот я и сказал тебе откровенно…

— Да знаю я, знаю… Ничего я не знаю. Кой-черт! В крайнем случае могу опять податься в военные. Я тебе говорил?

Седовласый опять повернулся к женщине — может быть, хотел показать, как терпеливо, даже стоически он все это выслушивает. Но она не увидела его лица. Она нечаянно опрокинула коленом пепельницу и теперь поспешно собирала пепел в кучку; она подняла глаза секундой позже, чем следовало.

— Нет, Артур, ты мне об этом не говорил, — сказал седовласый в трубку.

— Ну да. Могу вернуться в армию. Еще сам не знаю. Понятно, я вовсе этого не жажду и не пойду на это, если сумею выкрутиться по-другому. Но, может быть, все-таки придется. Не знаю. По крайней мере, можно будет забыть обо всем на свете. Если мне опять дадут тропический шлем, и большущий письменный стол, и хорошую сетку от москитов, может быть, это будет не так уж…

— Вот что, друг, хотел бы я вправить тебе мозги, — сказал седовласый. — Очень бы я этого хотел. Ты до черта… Ты ведь вроде неглупый малый, а несешь какой-то младенческий вздор. Я тебе это от души говорю. Из пустяка раздуваешь невесть что…

— Мне надо от нее уйти. Понятно? Еще прошлым летом надо было все кончить, тогда был такой разговор — ты это знаешь? А знаешь, почему я с нею не порвал? Сказать тебе?

— Артур. Ради всего святого. Этот наш разговор совершенно ни к чему.

— Нет, погоди. Ты слушай. Сказать тебе, почему я с ней не порвал? Так вот, слушай. Потому что мне жалко ее стало. Чистую правду тебе говорю. Мне стало ее жалко.

— Ну, не знаю. То есть, я хочу сказать, тут не мне судить, — сказал седовласый. — Только, мне кажется, ты забываешь одно: ведь Джоанна взрослая женщина. Я, конечно, не знаю, но мне кажется…

— Взрослая женщина! Да ты спятил! Она взрослый ребенок, вот она кто! Послушай, вот я бреюсь — нет, ты только послушай, — бреюсь, и вдруг здрасьте, она зовет меня через всю квартиру. Я недобрит, морда вся в мыле, иду смотреть, что у нее там стряслось. И знаешь, зачем она меня звала? Хотела спросить, как по-моему, умная она или нет. Вот честное слово! Говорю тебе, она жалкое существо. Сколько раз я смотрел на нее спящую, и я знаю, что говорю. Можешь мне поверить.

— Ну, тебе виднее… я хочу сказать, тут не мне судить, — сказал седовласый. — Черт подери, вся беда в том, что ты ничего не делаешь, чтобы исправить…

— Мы не пара, вот и все. Коротко и ясно. Мы совершенно друг другу не подходим. Знаешь, что ей нужно? Ей нужен какой-нибудь здоровенный сукин сын, который вообще не станет с ней разговаривать, — вот такой нет-нет да и даст ей жару, доведет до полнейшего бесчувствия — и пойдет преспокойно дочитывать газету. Вот что ей нужно. Слаб я для нее, по всем статьям слаб. Я знал, еще когда мы только поженились, клянусь богом, знал. Вот ты хитрый черт, ты так и не женился, но понимаешь, перед тем как люди женятся, у них иногда бывает вроде озарения: вот, мол, какая будет моя семейная жизнь. А я от этого отмахнулся. Отмахнулся от всяких озарений и предчувствий, черт дери. Я слабый человек. Вот тебе и все.

— Ты не слабый. Только надо шевелить мозгами, — сказал седовласый и взял у молодой женщины зажженную сигарету.

— Конечно, я слабый! Конечно, слабый! А, дьявольщина, я сам знаю, слабый я или нет! Не будь я слабый человек, неужели, по-твоему, я бы допустил, чтобы все так… А-а, что об этом говорить! Конечно, я слаб… Господи боже, я тебе всю ночь спать не даю. И какого дьявола ты не повесишь трубку? Я серьезно говорю. Повесь трубку, и все.

— Я вовсе не собираюсь вешать трубку, Артур. Я хотел бы тебе помочь, если это в человеческих силах, — сказала седовласый. — Право же, ты сам себе худший…

— Она меня не уважает. Господи боже, да она меня и не любит. А в сущности, в самом последнем счете и я тоже больше ее не люблю. Не знаю. И люблю, и не люблю. Всяко бывает. То так, то эдак. О черт! Каждый раз, как я твердо решаю положить этому конец, вдруг почему-то оказывается, что мы приглашены куда-то на обед, и я должен где-то ее встретить, и она является в белых перчатках, или еще в чем-нибудь таком… Не знаю. Или я начинаю вспоминать, как мы с ней в первый раз поехали в Нью-Хейвен на матч принстонцев с йельцами. И только выехали, спустила шина, а холод был собачий, и она светила мне фонариком, пока я накачивал эту треклятую шину… ты понимаешь, что я хочу сказать. Не знаю. Или вспомнится… черт, даже неловко… вспомнятся дурацкие стихи, которые я ей написал, когда у нас только-только все начиналось. «Чуть розовеющая и лилейная, и эти губы, и глаза зеленые…» Черт, даже неловко… Эти строчки всегда напоминали мне о ней. Глаза у нее не зеленые… у нее глаза как эти проклятые морские раковины, чтоб им… но все равно, мне вспоминается… не знаю. Что толку говорить? Я с ума схожу. И почему ты не повесишь трубку? Серьезно…

— Я совсем не собираюсь вешать трубку, Артур. Тут только одно…

— Как-то она купила мне костюм. На свои деньги. Я тебе не рассказывал?

— Нет, я…

— Вот так взяла и пошла к Триплеру, что ли, и купила мне костюм. Сама, без меня. О черт, я что хочу сказать, есть в ней что-то хорошее. И вот забавно, костюм пришелся почти впору. Надо было только чуть сузить в бедрах… брюки… да подкоротить. Черт, я хочу сказать, есть в ней что-то хорошее…

Седовласый послушал еще минуту. Потом резко обернулся к женщине. Он лишь мельком взглянул не нее, но она сразу поняла, что происходит на другом конце провода.

— Ну-ну, Артур. Послушай, этим ведь не поможешь, — сказал он в трубку. — Этим не поможешь. Серьезно. Ну, послушай. От души тебе говорю. Будь умницей, разденься и ложись в постель, ладно? И отдохни. Джоанна скорей всего через минуту явится. Ты же не хочешь, чтобы она застала тебя в таком виде, верно? И вместе с ней скорей всего ввалятся эти черти Эленбогены. Ты же не хочешь, чтобы вся эта шатия застала тебя в таком виде, верно? — Он помолчал, вслушиваясь. — Артур! Ты меня слышишь?

— О господи, я тебе всю ночь спать не даю. Что бы я ни делал, я…

— Ты мне вовсе не мешаешь, — сказал седовласый. — И нечего об этом думать. Я же тебе сказал, я теперь сплю часа четыре в сутки. Но я бы очень хотел тебе помочь, дружище, если только это в человеческих силах. — Он помолчал. — Артур! Ты слушаешь?

— Ага. Слушай. Вот что. Все равно я тебе спать не даю. Можно я зайду к тебе и выпью стаканчик? Ты не против?

Седовласый выпрямился и свободной рукой взялся за голову.

— Прямо сейчас? — спросил он.

— Ну да. То есть если ты не против. Я только на минутку. Просто мне хочется пойти куда-то и сесть, и… не знаю. Можно?

— Да, отчего же. Но только, Артур, я думаю, не стоит, — сказал седовласый и опустил руку.-То есть я буду очень рад, если ты придешь, но, уверяю тебя, сейчас ты должен взять себя в руки, и успокоиться, и дождаться Джоанну. Уверяю тебя. Когда она прискачет домой, ты должен быть на месте и ждать ее. Разве я не прав?

— Д-да. Не знаю. Честное слово, не знаю.

— Зато я знаю, можешь мне поверить, — сказал седовласый. — Слушай, почему бы тебе сейчас не лечь в постель и не отдохнуть, а потом, если хочешь, позвони мне опять. То есть если тебе захочется поговорить. И не волнуйся ты! Это самое главное. Слышишь? Ну как, согласен?

— Ладно.

Седовласый еще минуту прислушивался, потом опустил трубку на рычаг.

— Что он сказал? — тотчас спросила женщина.

Седовласый взял с пепельницы сигарету — выбрал среди окурков выкуренную наполовину. Затянулся, потом сказал:

— Он хотел прийти сюда и выпить.

— О боже! А ты что?

— Ты же слышала, — сказал седовласый, глядя на женщину. — Ты сама слышала. Разве ты не слыхала, что я ему говорил? — Он смял сигарету.

— Ты был изумителен. Просто великолепен, — сказала женщина, не сводя с него глаз. — Боже мой, я чувствую себя ужасной дрянью.

— Да-а, — сказал седовласый. — Положение не из легких. Уж не знаю, насколько я был великолепен.

— Нет-нет. Ты был изумителен, — сказала женщина. — А на меня такая слабость нашла. Просто ужасная слабость. Посмотри на меня.

Седовласый посмотрел.

— Да, действительно, положение невозможное, — сказал он.-То есть все это настолько неправдоподобно…

— Прости, милый, одну минутку, — поспешно сказала женщина и перегнулась к нему. — Мне показалось, ты горишь! — Быстрыми, легкими движениями она что-то смахнула с его руки. — Нет, ничего. Просто пепел. Но ты был великолепен. Боже мой, я чувствую себя настоящей дрянью.

— Да, положение тяжелое. Он, видно в скверном…

Зазвонил телефон.

— А черт! — выругался седовласый, но тотчас снял трубку. — Да?

— Ли? Я тебя разбудил?

— Нет, нет.

— Слушай, я подумал, что тебе будет интересно. Сию минуту ввалилась Джоанна.

— Что? — переспросил седовласый и левой рукой заслонил глаза, хотя лампа светила не в лицо ему, а в затылок.

— Ага. Вот только что ввалилась. Прошло, наверно, секунд десять, как мы с тобой кончили разговаривать. Вот я и решил тебе позвонить, пока она в уборной. Слушай, Ли, огромное тебе спасибо. Я серьезно — ты знаешь, о чем я говорю. Я тебя не разбудил, нет?

— Нет, нет. Я как раз… нет, нет, — сказал седовласый, все еще заслоняя глаза рукой, и откашлялся.

— Ну вот. Получилось, видно, так: Леона здорово напилась и закатила истерику, и Боб упросил Джоанну поехать с ними еще куда-нибудь выпить, пока все не утрясется. Я-то не знаю. Тебе лучше знать. Все очень сложно. Ну и вот, она уже дома. Какая-то мышиная возня. Честное слово, это все подлый Нью-Йорк. Я вот что думаю: если все наладится, может, мы снимем домик где-нибудь в Коннектикуте. Не обязательно забираться уж очень далеко, но куда-нибудь, где можно жить по-людски, черт возьми. Понимаешь, у нее страсть — цветы, кусты и всякое такое. Если бы ей свой садик и все такое, она, верно, с ума сойдет от радости. Понимаешь? Ведь в Нью-Йорке все наши знакомые — кроме тебя, конечно, — просто психи, понимаешь? От этого и нормальный человек рано или поздно поневоле спятит. Ты меня понимаешь?

Седовласый все не отвечал. Глаза его за щитком ладони были закрыты.

— Словом, я хочу сегодня с нею об этом поговорить. Или, может быть, завтра утром. Она все еще немножко не в себе. Понимаешь, в сущности, она ужасно славная девочка, и если нам все-таки еще можно хоть как-то все наладить, глупо будет не попробовать. Да, кстати, я заодно попытаюсь уладить эту гнусную историю с клопами. Я уж кое-что надумал. Ли, как по-твоему, если мне прямо пойти к шефу и поговорить, могу я…

— Извини, Артур, если ты не против, я бы…

— Ты только не думай, я не потому тебе звоню, что беспокоюсь из-за моей дурацкой службы или что-нибудь в этом роде. Ничего подобного. В сущности, меня это мало трогает, черт подери. Просто я подумал, если бы удалось не слишком лезть вон из кожи и все-таки успокоить шефа, так дурак я буду…

— Послушай, Артур, — прервал седовласый, отнимая руку от лица, — у меня вдруг зверски разболелась голова. Черт ее знает, с чего это. Ты извинишь, если мы сейчас кончим? Потолкуем утром, ладно? — Он слушал еще минуту, потом положил трубку.

Женщина тотчас начала что-то говорить, но он не ответил. Взял с пепельницы не докуренную ею сигарету и поднес было к губам, но уронил. Женщина хотела помочь ему отыскать сигарету — еще прожжет что-нибудь, — но он сказал, чтобы она, ради всего святого, сидела смирно, — и она убрала руку.


скачать здесь http://smartfiction­.ru/prose/pretty-mou­th-and-green-my-eyes­/
и читать лучше тоже там

Категории: Литература, Дж. Сэлинджер
Позавчера — воскресенье, 16 декабря 2018 г.
засматриваюсь на тяночек YANKII. 19:14:04

SHIELD MAIDEN

­­

burnt cinnamon roll


19:14:51 YANKII.
так все пора уроки делать
суббота, 15 декабря 2018 г.
об учебе, работе и всяком другом чигур в сообществе Объединенная зона безопасности 02:30:19

Homo Agens

Ох, сегодня настал день, к которому была готова морально, но все же пора было поставить ту самую жирную точку.
Я наконец-то бросила универ, по телефону отвечая методисту сонным голосом о том, что "нет, я не хочу сдавать сессию и брать академ, нет, спасибо, не уговаривайте".
А все потому что меня крайне заебывало и бездействие и невнушительное действие. У меня два автомата чисто потому что один предмет прошла на бакалавре, а второй потому что заснула на паре. Меня это не устраивало, корочка мне нахрен не нужна биофака, особенно специальности, которая так далеко от реального положения вещей. Конечно, не без какого-то непонятного ощущения вины за то, что вот хотела так много месяцев, почти год была готова к тому, что будет сложно. А в итоге ни сложностей, ни "потолка", ни "учителя любящего учеников".
Сегодня надо было переделать ту статью, которую залажала пару недель назад и написала ее как пятиклассник школьное сочинение. Она вышла мертвой, с агонией по поводу космической угрозы со стороны астероидов и абсолютно неинформативной. Правок больше, чем текста. И я рада, что это друзья и мне не скажут ничего плохого, особенно человек, с которым ты сосался на остановке пять лет назад. :-)­
Но дедлайн был сегодня, оправданий в виде сессии у меня нет. Я просто ленилась и занималась своими делами, которые не идут с чем-то продуктивным.
Еще одно! вчера я конкретно налажала с английским на собеседовании, которое бы обернулось кругленькой суммой и это на удаленке. Я не была готова, не могла вспомнить чем я занималась год назад и куски своей биографии ))))) Но значит в следующий раз попробую лучше справиться.
На этой неделе я снова вышла из дома один раз. Это очень не очень.

И я мало рассказываю о том, что происходит дома. Меня зовет на кофе приятный львовянин с философской школы, который прям очень хочет поделиться своими соображениями по "Игре в бисер". Ого, подумала я.
Барабанщик наконец-то бросил группу. Мне не нравилась тян в группе, причем не по каким-то мотивам связанным с Барабанщиком, а чисто конфликт по поводу веганских текстов в песне. И о том как мой мч поддерживает считать мясоедов только убийцами, лицемерами и прочее. Блять, если бы твои предки не жрали мясо, твой мозг бы не стал таким здоровенным. Какие нахрен лицемеры? У тебя аллюминий для айфона не разрушает экологию и не собран ручками трудящихся за копейки китайцами? В общем, мы вошли в конфликт с ней. Барабанщик подпездывал против меня и я уехала. Потом он внезапно понял, что группа дно, что ему не нравится вокал и решил валить. Я ничего не говорила и спрашивала чего он хочет, и пусть просто решит это один раз. Сейчас он сокрушается ибо скучает по польской группе. Ох.
Помимо этого его начали напрягать наши финансовые взаимоотношения с Кристин. Типа за еду надо скидываться (я против), коммуналку надо уже как-то контролить (я за), и когда она начнет искать хату, чтобы съехать ибо ему не достает времени "в трусах по квартире " (я тоже за), но пока мы вечно в разъездах, то подобное будет уже сложно осуществить. Хотя понимаю, что держать Кристин как Добби, тоже не варик.
Наконец-то пришли подарки для девочки на НГ. И Кристин будет решать что ребенку теперь выбирать, ибо уже сроки поджимают уже совсем. Хм.


Категории: Бытовое
пятница, 14 декабря 2018 г.
БУКВЫ 2015 | © Killzero 16:20:07
Смотрю в монотонное серое грустное небо.
Душа замирает, предчувствуя горе неволи.
Изморось моросит по щекам бледным —
капли пресные в беды полные горькой соли...

Я теперь растворяюсь в холоде кислорода.
Проникает в меня хандра календарно-осенняя.­
И внутри, и снаружи тоскливая непогода.
Не молясь, я мечтаю о смерти во спасение...

Категории: Буквализм
среда, 12 декабря 2018 г.
~ Мастер гимнастики 20:24:48
очень стремно ощущаю себя выползая во всякие людные соц.места будь то интернет или ирл
я как будто либо стою в стороне столбом либо пытаюсь че-то сказать и начинаю себя ненавидеть за то что якобы выпрашиваю внимание fffff
8 Sofferl 18:54:15

волна


Я колхозница, не видевшая белого света, но отчаянно стремящаяся к нему. (чтобы, конечно, в итоге ослепнуть) Выйти из порочного круга не так уж и просто, а иногда руки сами невольно опускаются и я невольно, что надо все оставить на потом. На это необъятное, неизмеримое «потом». Меня не сравнивают с нежными, утонченными девушками, главными героинями классической литературы. Однако было нечто похожее в моей жизни, внезапное и неразличимое, мимоходом — даже толком не успела отреагировать на это сравнение. С удивительной точностью человек нашел и для меня персонажа.

«... Вера, производившая на всех такое раздражающее, неприятное действие, улыбнулась и, видимо, не затронутая тем, что ей было сказано, подошла к зеркалу и оправила шарф и прическу: глядя на свое красивое лицо, она стала, по-видимому, еще холоднее и спокойнее...»

Категории: Кто-то думает обо мне
Внешнеэкономическая деятельность Alexander Kirpikov 10:05:04
 Таможенные споры могут возникать по самым разным вопросам – от исчисления таможенных пошлин до привлечения участников ВЭД к административной ответственности за несоблюдение таможенного законодательства. Подробнее см. https://kirpikov.ru­/service/vneshneekon­omicheskaya-deyateln­ost/

Поделитесь ссылкой в социальных сетях!

Центр Кирпиков и партнеры окажет юридические услуги по таможенным спорам:
при взыскании недоимок по таможенным платежам;
при возмещении убытков, причиненных незаконными действиями таможенных органов;
при возврате сумм излишне уплаченных таможенных пошлин;
при оспаривании (признании недействительными) решений, действий (бездействия) таможенных органов (в том числе об определении, подтверждении и корректировке таможенной стоимости);
при привлечении к ответственности за нарушение таможенных правил;
и в других таможенных спорах.

Более 20 лет успешной юридической практики! Гарантия результата!

Составим исковое заявление в арбитражный суд, заявление о вынесении судебного приказа, возражения на судебный приказ и иные юридические документы https://kirpikov.ru­/service/iskovoe-zay­avlenie/

Если Вам требуются юридические услуги, запишитесь на юридическую консультацию к юристам Кирпиков и партнеры по телефонам: 8 (922) 98-98-223, (922) 98-98-224 или по е-mail: info@kirpikov.ru

ПОМНИТЕ, к юристу, как и к врачу, нужно обращаться вовремя!

Подписывайтесь на наши страницы в соцсетях:
ВКонтакте: https://vk.com/kirp­ikovru
Facebook: https://www.faceboo­k.com/kirpikovru/
Instagram: https://www.instagr­am.com/kirpikov.ru/
Twitter: https://twitter.com­/kirpikovru
Одноклассники: https://ok.ru/kirpi­kovru
Google+: https://plus.google­.com/u/0/10239362588­5031203961
Youtube: https://www.youtube­.com/channel/UCGQHqs­XxsBuO5J3-QlKgBtg

ОБРАЩАЙТЕСЬ в центр Кирпиков и партнеры https://kirpikov.ru­/faq/, и мы ответим на все интересующие Вас вопросы!

Категории: Kirpikov, Арбитражный суд, Кирпиков, Ответственность, Сделка, Таможенные споры, Таможня, Юрист
вторник, 11 декабря 2018 г.
_ Blаck Velvet 23:34:06
Пробегала мимо школы, решила записаться на интенсив по свету – всё равно времени овердохрена сегодня было, на интенсив хочеца, а форму заполнять на сайте лень и потом обязательно не приду.
Простите, – говорят мне, спустя энное кол-во времени, – вы София?
Я слегка удивилась, но сказала, что нет. Ещё эн минут спустя ко мне подходят и спрашивают, а проходила ли я собеседование?
0-0
Тут я начинаю слегонца паниковать. Говорю, что про собеседование не в курсе.
Давайте, вы его сейчас пройдёте? Владимир как раз свободен.
*АААААААААА и такая обезьянка с тарелками в голове*

В общем, что-то он у меня такое спросил. Про "к какому значению стремится экспонометр в фотоаппарате?" – я на автомате начинаю отвечать про 18% серого, а сама в панике пытаюсь сообразить, что происходит и о чём вопрос хдд Видимо, это был тот самый случай "выучить как отче наш" и "чтобы вас ночью можно было разбудить и спросить", потому что мозги в ответе участвовали на уровне "подождите-подождит­е, он ведь не про баланс белого спрашивает?"
Дальше был вопрос про ГРИП, на котором я позорно засыпалась. Единственное размытие, которое я использую – это размытие за счёт диафрагмы, да и то полудохлое, т.к. я всё ещё на китовом объективе. Соответственно, его и помню. И ещё почему-то помню про фокусное расстояние. А дальше в памяти провал хдд
Владимир подсказывает про расстояние до объекта и вслух думает, чего бы ещё спросить.
Что-то вроде,
– полупредлагаю-полус­прашиваю я и внятной скороговоркой шпарю:
На сколько уменьшается количество света, попадающего на объект, при удалении источника света от объекта в два раза?

Владимир одобрительно кивает и спрашивает (по-моему, даже несколько заинтересованно): Ну и насколько?
В четыре раза!
И меня тут же выгоняют с комментарием: "Вы приняты. Идите, заключайте договор."
АААААААААА


Категории: ААААААААА!!!, Другие
Кто знает тот поймёт...История вне очереди.. 3веробой 23:23:22
 Я задерживаю дыхание и плавно нажимаю на спусковой крючок. Тело, на которое я навел перекрестие прицела, оседает на землю. Вдох. Выдох. Вдох. Вторая цель поражена. Это вся моя работа на сегодня — другие подстрелены товарищами.

— Сокол, это Отряд, все боевые единицы противника нейтрализованы.

Я подхватываю винтовку и спускаюсь к своим товарищам. Колян и Сева двигаются к форпосту с другой стороны, наша задача — отбить его и удержать до прихода подкреплений. Там нас ждут десять трупов и запасы взрывчатки повстанцев.

— Отряд, это Сокол, вы заняли позиции?
— Уже рядом.

Колян отвечает за всех. Он командир Четырнадцатого разведотряда — одной из единиц организации профессиональных военных. Мы выполняем задачи по прекращению локальных конфликтов в разных точках мира. Во всяком случае, так написано в наших визитках. На практике это значит, что мы убиваем врагов тех, кто нам платит.

— Мда, всего двое сегодня. Что, даже крови не почуял?
— Ой, отстань. Это ты просто быстрый, как понос.
— Тишина на канале!

Сева успокоил шестерых, пока я укладывал двоих. Еще пару положил Колян. В общем, Сева — самая быстрая рука четырнадцатого, хотя на расстояниях больше километра я лучше. Попадаю девять из десяти, а не восемь, как он. Мы заняли форпост, сложили тела во дворе и расположились в башне.

— Отряд, это Сокол. Вы заняли позиции?
— Позиции заняты. Ждем гостей.
Наша задача — отвлечь внимание. Повстанцы стянут свои силы к этому форпосту, и мы будем оборонять его ровно до появления эвакуационной группы. Сокол приведет ее к нам.

— Отряд, это Сокол, направление — северо-запад. Боевые единицы противника.
— Принял. Ну, ребята, время поработать.

Я устанавливаю винтовку и разглядываю наши новые цели. Примерно три километра — еще рано стрелять, но уже можно поделить работу. В глаза бросается неприятная деталь — за военными джипами едут машины с установленными системами залпового огня. Черт дери, кто продал это им? Они смогут спалить нашу позицию.

— Колян, видишь?
— Ага. Сокол, это отряд. В распоряжении противника системы залпового огня. Запрашиваю эвакуацию.
— Отряд, это Сокол. Запрос принял. Не покидайте позицию, эвакотряд в пути.
— Сокол, это Отряд. Приняли, ждем. Ну че, посоревнуетесь на дальней дистанции?
— Давай.

Перекрестие послушно смещается на нужное число делений… Человек. Поправка. Вдох...
bonjour; Pahаn 20:47:13
 Как иронично снова начинать вести дневник в надежде наконец привести в порядок мысли, уклад жизни и себя саму.
Переписывалась сегодня с молодым человеком и натолкнулась на эту мысль, перебирая в голове последние события скоро уходящего 2018 года. Решила, что снова начать писать записи - хорошая идея, плюс вспомню сочинительскую технику. Двух зайцев одним выстрелом, как говорится в народе.

Сегодня должна была состояться моя очередная подготовка к сессии. Однако или я не хочу, но именно математика все не доходит в мои руки. Румынский был изучен мной в полдня и написан, хоть я и знаю хорошо. Главный же предмет моего профиля все висит в воздухе. Даю обещание, что за оставшиеся два дня окончательно выучу и сдам её на приемлемую оценку. Все же за циферками в каталоге я давно перестала стремительно гнаться, тут больше вопрос моей учебной гордости. Забавно, но я думала, что вовсе лишена её в любых проявлениях.
Приготовила плацынды из лаваша с творогом и тыквой. Получилось достаточно вкусно. Надо придумать как же не допускать выделение сока у тыквы.
Попробовала сама забить и раскурить кальян. Попытка оказалась неудачной. Трава сгорела, слизистая обожглась, табак закончился. Думаю в нем тоже была загвоздка. Маленькое количество и плохое качество. Брр, а теперь и этот вкус клубники будет меня преследовать. В следующий раз стоит более ответственно отнестись к этому.
Снова пришло осознание нужды становится сильнее. Пожалуй использую только этот эпитет, ибо он включает в себя все, что я хочу выразить. Пессимизм, лень, нытье - удел слабых, на мой сугубо индивидуальный взгляд. Надо включить мозг и взрастить стержень в себе, улыбаясь всему, что ждет и будет в будущем. Надо забыть про сон и физическое состояние. Есть цель - нет ничего другого.

Хочу купить гирлянду - хоть какое-то новогоднее украшение и испечь медовых печенек. Буду рада этим выходным, главное, чтобы планы осуществились и я буду делать всё для этого.

Категории: Повседневные записи
короче ос кaнадa в сообществе •NOTEBOOK• 20:45:18

мама не хотела,­ папа не старалс­я

­­
Хайме Рейес
Часто его называют просто Рей. Иногда его ошибочно называют "Джейме", потому как латиницей оно пишется как Jaime, что самого Хайме несколько раздражает.
24 года, испанского происхождения.


Способность: Внутренний порок
Способность Хайме позволяет ему управлять иллюзиями. Физически этой способностью невозможно нанести вред; проблема в том, что она может сделать с информацией, поступающей в мозг. Рейес вынуждает видеть, слышать и чувствовать то, что хочется ему самому, и из-за такого разнообразия функций его иллюзий становится сложно отличать реальность от внушаемых образов. Способен создавать иллюзии чувств и эмоций.
Хайме не способен хоть как-то манипулировать чужой памятью. Однако, стоит отметить, что иллюзии он может применять и на себя в том числе, выборочно для себя изменяя поступающую в мозг информацию. Грубо говоря, он и сам себе анестетик, и антидепрессант.
Минус способности Рея в том, что она слишком легко выходит из-под контроля; он частенько "фонит" достаточно безвредными иллюзиями, автоматически перекидывая на других людей свои эмоции. Кроме того, от него практически всегда пахнет цветами, как от ходячего цветочного магазина, что тоже по сути просто иллюзия. Такие вещи не несут в себе никакой опасности, и могут быть пресечены Хайме, если ему просто об этом сказать; сил они тоже практически не отнимают из-за своей безвредности и легкости. Другое дело, что любые стимуляторы мозговой деятельности и сознания несут в се